Как начать торговать на фондовой бирже Виды бирж Крупнейшие фондовые биржи мира Торгуемые инструменты Как стать успешным спекулянтом Торговые стратегии Лучшие брокеры Forex Лучшие биржевые брокеры
Ильин В.В., Титов В.В. Биржа на кончиках пальцев

Книга поможет читателям ближе познакомиться с современным фондовым рынком и определить свое отношение к нему. Это не книга для профессионалов; скорее, это популярный свод правил и современных особенностей биржевой игры для тех, кто хочет узнать о ней больше и испытать свои силы на практике. Цель авторов – дать всю самую необходимую информацию для того, чтобы Вы могли сами свободно и самостоятельно принимать верные биржевые решения.

Какой Форекс-брокер лучше?          Альпари          Exness          Forex4you          Сделай свой выбор!

7.1.1. «Легенда о Галилее»

«…явления природы, как бы незначительны, как бы во всех отношениях маловажны ни казались, не должны быть презираемы философом, но все должны быть в одинаковой мере почитаемы. Природа достигает большого малыми средствами, и все ее проявления одинаково удивительны». Галилей поставил точку, откинулся на спинку массивного стула и прикрыл глаза. Усталость давала о себе знать – несколько последних ночей Галилей провел не смыкая глаз, рассматривая через собранный месяц назад телескоп звездное небо, луну и планеты. И теперь перед его глазами стояли впечатляющие картины увиденного – лунный пейзаж с горными цепями и вершинами, долинами и впадинами. Млечный Путь, до сих пор казавшийся сплошной белой полосой, – при рассмотрении в зрительную трубу отчетливо рассеялся на отдельные звезды. При свете дня глаза закрывались от ночной бессонницы, но стремление побыстрее поведать миру об увиденном придавало ученому сил, и в итоге весь световой день Галилей проводил в работе над новой книгой – книгой о звездах…

Скрипнула дверь и в комнату вошла жена. Галилей положил перо на недописанную страницу и повернулся к супруге:

– Марина, ты не представляешь, что я видел сегодня ночью! – воскликнул он, не замечая грусти в глазах жены, – я снова наблюдал за Юпитером и теперь я уверен, да-да, я совершенно уверен, что те три маленькие звездочки рядом с этой планетой, ну, помнишь, я же тебе рассказывал, – это его спутники! Более того, сегодня я разглядел еще одну такую же точку. И все они снова изменили свое положение! Теперь нет никаких сомнений, что эти небесные тела движутся, в точности как это описано у Кеплера. Нет, сегодня ночью ты обязательно должна увидеть это собственными глазами!..

Ничего не ответив на пылкую тираду мужа, Марина Гамба подошла к столу и взглянула на исписанные листы:

— Ты снова пишешь книгу?

— Да! Я рассказываю в ней обо всем увиденном в небе. Я назову ее «Звездный вестник».

— Но, Галилео, ты же знаешь, что на издание твоей предыдущей книги ушли наши последние сбережения. А доходов, поступивших от ее продажи, уже не хватит даже на то, чтобы купить леденцов нашему маленькому Винченцо.

— Ах, милая, как ты не понимаешь, только такая книга способна открыть, наконец, глаза этим римским слепцам! Я докажу, что Коперник был прав.

— Но прежде кардинал Беллармино отправит тебя на костер, – вздохнула жена. – Да слышишь ли ты меня?! Подумай лучше о том, что мы будем сегодня есть? Эти небесные светила совсем затмили твой разум. Может быть в твою зрительную трубу и видна каждая блоха на задницах Гончих Псов, но зато ты уже давно в упор не замечаешь ни меня, ни детей. Ты, похоже, совсем забыл, что у тебя есть маленький сын, да еще и две подрастающие дочери, которым скоро не в чем будет ходить в школу. Ливия уже месяц ходит в дырявых башмаках, а платье Вирджинии превратилось в одну большую заплату.

— Но послушай, Марина, эта книга поможет нам заработать деньги, пойми – я ученый, и писать книги – это и есть мой способ зарабатывать на жизнь…

— Однако вся Флоренция знает, что твой отец, – покойный Винченцо Галилей, – тоже был талантливым музыкантом и философом, что не мешало ему успешно торговать сукном на городском рынке и оплачивать твою учебу в Пизанском университете. Право же, для нашей семьи было бы гораздо полезней, если бы ты унаследовал не только философские таланты отца, но и его коммерческую хватку!

Слезы брызнули из ее глаз, и Марина выскочила за дверь. Поглаживая в раздумье бороду, Галилей проводил взглядом жену, затем пробежался глазами по обветшалым стенам и, наконец, взгляд его остановился на предмете его тихой радости – телескопе. Волна гордости тут же выбросила из головы ученого мрачные мысли. Подумать только, ему удалось достигнуть 32-кратного увеличения! Еще никто в мире не мог заглянуть так далеко, как он. О каких деньгах может говорить эта женщина, когда его – Галилео Галилея – открытия вот-вот перевернут всю современную науку от постулатов Аристотеля до теории построения мира Птолемея! Как может она судить о бесполезности его трудов, когда сам великий Гвидо Убальдо дель Монте оценил их научную значимость. Правда, с кафедры математики Пизанского университета, куда Галилею удалось устроиться благодаря дель Монте, его выперли, лишив и без того скудного жалования, но книга! Она же теперь почти готова. И он вовсе не «лох, вылетевший в подзорную трубу», как зубоскалят о нем соседи, он уже придумал хитрый ход, который поможет сделать новой книге хороший промоушен: «Я посвящу эту книгу нашему новому герцогу Тосканскому Козимо Медичи – он просвещенный человек и наверняка поймет всю значимость моих открытий… Однако не мешало бы чем-нибудь перекусить…»

В животе запели валторны. Галилей собрался было кликнуть жену, но осекся. Что ни говори, но в одном она была безусловно права – в доме действительно было шаром покати – последние деньги он отдал за изготовление линз для телескопа. Галилей подошел к своему любимому изобретению, прямо бородой нежно смахнул осевшие на поверхности трубы пылинки и примкнул к окуляру. «Скорее бы уже ночь. Наедине с небесными телами не так подводит живот, и совершенно забываются земные невзгоды. Тем более сегодня, когда предстоит начать изучение странного явления, которое я случайно заметил вчера вблизи Сатурна. Эх, если бы удалось еще немного усилить увеличение линз..». Солнце слепило глаза и Галилей направил трубу телескопа вниз, путешествуя взглядом по крышам домов, куполам флорентийских церквей, лицам спешащих по своим делам горожан… А вот и городской рынок. Вон торговец сукном Ришон рекламирует свой товар. Галилей тут же вспомнил слова жены. Неужели ее сердцу ближе образ подобного торгаша, нежели великого ученого?! Да, его отец небезуспешно торговал сукном, но что бы там ни говорили, для его сына всегда было предначертано иное призвание. Поэтому, когда отец умер, Галилео нисколько не сомневаясь, тут же продал дело отца его конкуренту старому еврею Ришону. Отмахнувшись от добровольных советчиков, в один голос твердивших, что Ришон хорошенько нагрел его на этой сделке, Галилей моментально потратил вырученные деньги на издание своей книги по механике. Каждый прилавок был виден удивительно четко: капли жира, стекающие с огромного куска мяса на жаровне, фрукты, румяные лепешки – казалось, что зрительная труба приближает не только изображение, но и переносит в комнату пьянящие запахи. Галилей сглотнул слюну и поспешил направить трубу в море. С высокого холма, на котором стоял дом Галилея, открывался прекрасный вид на отдаленные от города морские просторы. Лишь этот вид, своей уходящей вдаль глубиной, в дневное время напоминал ученому ночные наблюдения бездонного неба. Не встречая препятствий, взгляд легко скользил по водной поверхности и уходил к самому горизонту. Отчетливо просматривался Генуэзский залив, а в хорошую погоду и все Лигурийское море, уводящее взгляд еще дальше, туда, где, в туманной дымке, огромное Средиземное море несло свои воды к Гибралтарскому проливу, через который уходили и возвращались все торговые суда, связывающие его родную Италию с Новым Светом и колониальными странами. Вот и сейчас в объективе были отчетливо видны несколько торговых кораблей, под полными парусами вошедшие в Лигурийское море на пути к Генуе. «Подумать только, ведь с помощью этой трубы я могу видеть не только через расстояние, но и через время. При попутном ветре эти корабли лишь завтра к полудню достигнут Генуэзского причала, а я отчетливо вижу их уже сейчас. Можно разглядеть даже, как тяжело они нагружены.. Судя по очертаниям – это англичане – везут свое сукно и колониальные товары.». Внезапная яркая вспышка озарила мозг Галилея и через минуту он, схватив по дороге жену, уже гнал свою повозку по спуску холма на городские улицы.

Подъехав к рынку, он прямиком направился к суконным прилавкам и отыскал там Ришона:

— Послушайте, Ришон, много ли у вас сейчас в наличии товара?

— Ах, молодой человек, вы спрашиваете, много ли у меня товара? Я не знаю для каких таких научных опытов вам потребовалась эта информация, но что бы вы там себе обо мне ни думали, я отвечу так: у старого Ришона не может быть товара ни много, ни мало. У меня его всегда достаточно! Обойдите весь рынок и вы обязательно снова возвратитесь сюда. Вы спрашиваете, почему? Нет, вы сначала обойдите, обойдите, а потом спрашивайте, и тогда я вам отвечу, что при нынешнем привозе в этом городе только у Ришона еще остались запасы сукна. Две недели назад шторм утопил пару кораблей с товаром, и теперь покупатели имеют наглость говорить, что я пользуюсь моментом и задираю цены. Вы только послушайте, – они обзывают меня монополистической мордой! Я хорошо знал вашего отца, Галилей, и вот что я вам скажу – да, я поднял цены, потому что хочу получить оплату за свою предусмотрительность, и я не продам свое сукно ни на сольдо дешевле, даже если сам Мойша запишет мне это как одиннадцатую заповедь. А кто не согласен с моими маркетинговыми планами, пусть ходит гордый и голый…

— У меня к вам огромная просьба, Ришон, – прервал Галилей говорливого торгаша – Я хотел бы почтить память своего отца. Вы знаете, что я пошел против его воли, продав его наследство. И вот я подумал, что было бы совсем неплохо в знак почтения хотя бы на пару дней вернуть себе его ремесло. Я думаю, он был бы рад увидеть, что его сын помнит и чтит дело своего родителя. Иными словами, я хотел бы всего на каких-нибудь два дня принять для собственной торговли весь ваш товар, разумеется, с возмещением упущенной вами за эти дни прибыли. А к вечеру второго дня я верну вам весь товар в целости, или стоимость недостающей его части по вашей цене.

— Вы шутите, Галилей? Простите меня, но вы и ваш отец – это две большие разницы. Если этот мир действительно оборачивается вокруг своей оси, как вы всем о том рассказываете, то только потому, что в этом мире есть такие оборотистые люди, как старый Ришон. А вас, молодой человек, даже в таком беспроигрышном деле ожидает неминуемое разорение, уж поверьте моему слову. У меня здесь товаpa на 50 000 золотых монет, а что вы можете предложить мне взамен, если по свалившейся на вашу больную голову блажи я это все потеряю?

— В этом случае вы можете забрать мой дом. Уверен, он стоит никак не меньше 50 000. – Хитрые глаза Ришона внимательно рассмотрели всклокоченную бороду Галилея, его побледневшее лицо с ярко выделяющимися синими кругами под воспаленными глазами и, затем, перенесли свой сальный блеск на вершину холма, где стоял дом Галилея. Наконец, вдоволь набормотавшись себе под нос и не один раз промусолив свою амбарную книгу, Ришон обернулся к Галилею:

— Если бы вы знали, как я любил вашего отца. Что б вы так жили, Галилей, как я его любил! Только из уважения к нему и в честь завтрашней еврейской субботы я пойду вам навстречу. Я отдаю Вам в управление все 500 полновесных тюков превосходного английского сукна сроком на два дня, по прошествии которых, вы вернете мне их назад, а все, чего не будет хватать, возместите по моей цене. Кроме того, вы заплатите мне за этот мой вынужденный двухдневный простой еще 2000 золотых.

Ударили по рукам и весьма довольный сделкой Ришон передал Галилею прилавок. Жена, с ужасом слушавшая весь разговор, наконец обрела дар речи:

— Похоже, ты действительно сошел с ума! Что ты затеял? Последнему рыночному бомжу понятно, что дороже, чем продает сейчас Ришон, никто у тебя ничего не купит. Ты не получишь ни одного сольдо прибыли, да еще и отдашь за сомнительное удовольствие два дня побыть торговцем 2000 золотых, которых у нас нет! Я понимаю в чем дело – ты, видимо, оскорбился на мои сегодняшние слова, но это еще не повод обрекать наших детей на голодную смерть!

— Если ты закончила, ты немедля пойди к конкурентам Ришона и предложи им выкупить у меня его товар за 40 000 золотых.

— О, боги! Да он звезданулся еще сильнее, чем я думала – только что взяв в долг товара на 50 000, он отдает его за 40!! Даже наш малыш Винченцо смыслит в торговле больше тебя.

Галилею пришлось даже прикрикнуть на жену, чтобы женщина, заламывая руки, все же отправилась выполнять его приказ. Как и следовало ожидать, поначалу удивленные столь неожиданным предложением торговцы быстро прикинули свою выгоду и наперебой покупали у Галилея тюки, тут же пуская сукно в продажу по более высоким ценам. Чумазые мальчишки, указывая на Галилея, в открытую крутили пальцем у виска, а женщины причитали над судьбой Марины и детей этого сумасшедшего звездочета.

К вечеру обретенный Галилеем товар закончился, и он отправился домой с вырученными от продажи 40 000 золотых. Совсем потерявшийся в догадках и встревоженный смутными предчувствиями Ришон распорядился даже выставить вокруг дома Галилея охрану, чтобы тот, не дай бог, не смылся ночью со всеми деньгами и не спалил заложенный дом. Всю ночь охрана слушала тихие всхлипывания жены ученого и восторженные восклицания его самого о каком-то Юпитере, Сатурне и прочих затейливых плодах явно больного, по мнению охранников, воображения.

Суббота прошла спокойно, если не считать того, что Галилей весь день то и дело посматривал в свою зрительную трубу на Генуэзский залив, при этом каждый раз все радостнее хлопая в ладоши, а к ужину, совсем развеселившись, он уже свободно распоряжался полученными деньгами и даже закатил семейный пир в честь кого-то из древнеримских философов.

А в воскресенье, прямо к открытию базарного дня, из Генуи пришел караван с дешевым, но очень качественным английским сукном, в большом количестве привезенным накануне в Генуэзский порт британскими торговыми кораблями. Естественно, что по всему итальянскому побережью цены на сукно тут же резко упали, и прибывшие ранним утром из Генуи караванщики с превеликим удовольствием согласились продать странному незнакомцу в ночном колпаке оптовую партию из 500 тюков сукна за 30 000 золотых. Уже через час все 500 тюков были возвращены на склады Ришона, после чего Галилей, лишь усмехаясь в растрепанную бороду на причитания старого еврея, отсчитал ему 2000 золотых за аренду товара. Чистая прибыль торговой операции Галилея составила, таким образом, 8000 золотых.

Прошло три месяца, и вся просвещенная Европа восторженно зачитывалась только что изданным «Звездным вестником», где Галилео Галилей живописно описал множество своих новых научных открытий. Правда, два из этих открытий так и не попали на страницы книги, но зато прочно засели в умах торговцев, надолго усвоивших понятия: «торговля в шорт» и «инсайд».
Содержание Далее

Как начать торговать на фондовой бирже
Яндекс.Метрика