Как начать торговать на фондовой бирже Виды бирж Крупнейшие фондовые биржи мира Торгуемые инструменты Как стать успешным спекулянтом Торговые стратегии Лучшие брокеры Forex Лучшие биржевые брокеры
Binomo
Коппел Р. Быки, медведи и миллионеры. Хроники биржевых сражений

Книга, рассказывающая о том, как люди становились трейдерами и управляющими крупными фондами. Какие взлеты и падения они переживали, где находили силы и черпали вдохновенье для новых побед! Прочтя книгу, понимаешь, что легких денег не бывает. И те, кто добился успеха – не просто везунчики, а профессионалы, обладающие большими знаниями, опытом и колоссальным самообладанием.

Какой Форекс-брокер лучше?          Альпари          Exness          Forex4you          Сделай свой выбор!

Глава 12. Австрийский фокусник дома? Скотт Фостер

Господин Фостер – президент и главный администратор «Доминион Кэпитал Менеджмент Инк.», торговой фирмы, которая специализируется на глобальных финансовых деривативах и управляет 50 миллионами долларов. До создания «Доминион Кэпитал Менеджмент Инк.» в 1994 году господин Фостер был старшим трейдером в «АО Менеджмент Корпорэйшн». Господин Фостер – бакалавр Грув Сити Колледж, где он изучал философию и религию. Он также является профессиональным фокусником и устраивает презентации по всему миру по взаимоотношениям между биржевой торговлей и восприятием.

Вопрос: Что в первую очередь привлекло Вас в торговле на бирже?

Скотт: Изначально я заинтересовался биржевой торговлей потому, что мой отец был инвестором. Он был вице-президентом колледжа, где я учился, маленькой частной школы в западной Пенсильвании. И хотя мой отец добился успеха в ученом мире, он достиг гораздо большего в своих инвестициях. Так что я полагаю, я пошел по его стопам. Грув Сити Колледж был одним из немногих колледжей в стране, где экономика преподавалась с точки зрения австрийской школы.

Вопрос: Австрийской школы?

Скотт: Да.

Вопрос: Расскажите мне об этом!

Скотт: Конечно, она несколько отличается от курса экономики, который читают в большинстве университетов. Это более философский подход. Свободные рынки, невмешательство. Он не такой количественный. В основе своей позволяющий рынку решить, какова справедливая стоимость.

Вопрос: Это скорее похоже на подход Адама Смита!

Скотт: Верно. Основные споры в кампусе шли не относительно теории между, к примеру, демократами и республиканцами, а скорее между сторонниками доктрины о свободе воли на предмет являешься ли ты рандианцем или нет (Эйн Ранд) в том, как ты относишься к теории предложения.

Вопрос: Похоже на рассадник экономического радикализма!

Скотт: Это было в некотором роде очень закрытое сообщество.

Вопрос: Ваш отец преподавал Вам какой-то предмет в Грув Сити Колледж?

Скотт: Да, философию.

Вопрос: Вы именно поэтому ее выбрали?

Скотт: Да. Я хотел пойти по стопам отца и стать частью ученого мира.

Вопрос: Преподавать философию?

Скотт: Совершенно верно. На самом деле я поступил в колледж по профилю «компьютеры и юриспруденция» и больше всего интересовался компьютерами. Я ночами просиживал, связываясь с компьютерами по всему миру. Я был замешан в кругах хакеров и им подобных. После первого семестра я столкнулся с некоторыми неприятностями.

Вопрос: Какими?

Скотт: Мне удалось взломать компьютер профессора и скачать все билеты для выпускных экзаменов. Я нашел много разных профессорских адресов и начал рассылать электронные сообщения между различными профессорами, при этом они считали, что сообщения приходят от других преподавателей.

Вопрос: Это была шутка?

Скотт: Да, я в некотором роде развлекался и разработал программу получения паролей, которая, как я считал в то время, была моей собственной оригинальной идеей.

Вопрос: Скотт, и после всего вышесказанного, что прежде всего привлекло Вас в рынке? Было ли это интеллектуальное использование аспекта предложения возможностей или более широкий театр для проказ?

Скотт: Я сильно играл на понижение перед крахом 87-го года и, согласно традиционному пониманию, у меня был крупный портфель по золоту. В конечном итоге я потерял кучу денег. Меня это беспокоило, поскольку несколько моих друзей, которые играли на понижение, купили опционы и преуспели! Так я впервые столкнулся с такими вещами, как фьючерсы и опционы. Я был просто очарован и провел следующий год, подходя к рынку с так называемой научной точки зрения. Я купил все возможные книги и прочитал все, что попало мне в руки по тому, что могло дать мне какое-то видение поведения рынков.

Каждый раз, когда я покупал книгу, я расстраивался. Я искал в некотором роде всеобщего согласия, а именно этого не было.

Вопрос: Нет универсального, научного подхода, который срабатывает всегда!

Скотт: Да, мне казалось, что каждая новая книга противоречит той, что я только что прочитал.

Вопрос: Это само по себе является ценной информацией, не так ли?

Скотт: Совершенно верно, и я понял это значение. Я всегда был одержим решением задач и загадок. Я играл в шахматы и был фанатиком кубика-рубика. Биржевая торговля казалось мне великой задачей! Так что через год после краха я открыл торговый счет. На самом деле денег у меня было немного. Я только что закончил школу. Я только-только женился и по-прежнему планировал поступить в асприрантуру.

Я убедил группу своих друзей, что я могу заработать деньги на рынке фьючерсов; большинство из них и слыхом не слыхивали о рынке фьючерсов!

Вопрос: Как же Вы их убедили?

Скотт: И по сей день не знаю, как мне это удалось.

Вопрос: Это был неотразимый философский аргумент?

Скотт: Возможно, в большей степени – возможность заработать много денег. Я убедил их, что могу заработать им состояние!

Вопрос: Вы действительно в это верили?

Скотт: Да, честно, верил.

Вопрос: На каком основании Вы были так в этом уверены?

Скотт: Казалось, это так просто. Я хочу сказать, когда смотришь на рынок и говоришь себе, что можешь получить этот бесплатный левередж. Это казалось таким очевидным способом заработать деньги.

Вопрос: Полагаю, я должен спросить Вас, как студента философии, каков был Ваш метод сбора доказательств.

Скотт: Это хороший вопрос и это то, о чем следует говорить, потому что лишь позднее я понял, как моя биография влияет на мою биржевую торговлю. Изначально я этого не видел. Возможно, я не осознавал этого в течение нескольких лет, пока все части головоломки не стали складываться для меня в одно целое. Мой первый опыт заключения сделок представлял из себя громадный успех, за которым последовал громадный провал.

Вопрос: Обычная история, не так ли?

Скотт: Совершенно верно. И чтобы дать Вам широкую картину, вот что произошло: я обратился к друзьям, у которых в основном денег тоже не было. Мы все сняли наличные с кредитных карт, итого получилось около 20 000 долларов, с помощью которых я начал заключать сделки. За первую неделю я заработал десять штук. За третью неделю я заработал еще десять штук, а за четвертую неделю – пятнадцать. Думаю, у меня было только два проигрышных дня. Не имело значения, что я делаю и как я заключаю сделки. Я занимался опционами, спрэдами, я занимался дневными операциями, я заключал сделки на финансовых и нефинансовых рынках. Затем я ввязался в рынок кофе! Я уверен, что Вы знаете рыночную мудрость: «Не торгуй тем, что пьешь на завтрак». Знаете, избегай кофе, какао и апельсинового сока.

Вопрос: Я слышал, говорят – не торгуй ничем, что ешь, и ничем, что разводят (свиньями, крупным рогатым скотом и тому подобным)!

Скотт: В любом случае, я играл на понижение рынка кофе во время забастовки бразильских докеров. В тот день, когда я открыл позицию, рынок закрылся 25000 не в мою пользу. Это произошло настолько быстро! Я был в состоянии шока.

На моем счету висел долг в 65 000 долларов. Я никогда до этой минуты не чувствовал боли. Начали приходить новости, что правительство объявляет забастовку бразильских докеров законной и что все это может продолжаться до бесконечности. Службы распространения финансовых новостей строили предположения относительно того, на каком уровне откроется рынок кофе на следующий день. Я потеряю не только остаток своих прибылей, но потеряю весь счет, у меня будет дефицит и я буду должен деньги брокерскому дому.

Бессонная ночь – это не то слово! Я никогда раньше не испытывал ничего подобного. Это то, что я не забуду до конца дней своих, холодный пот, взгляд, уставленный в потолок, целая ночь раздумий.

Вопрос: О чем Вы думали?

Скотт: Я не знал, что сказать своим друзьям. Я не знал как решить проблему с деньгами, чтобы возместить этот убыток. Помните, у меня изначально не было денег для спекуляций, не говоря уже о дополнительных источниках финансирования. Для меня это был необычайно болезненный опыт.

Вопрос: И что в результате?

Скотт: Ну, к счастью, рынок открылся не на таком высоком уровне, как предсказывалось. Тем не менее, я потерял все, кроме 10 000 долларов на счету. Если Вы посмотрите на график кофе, в декабре 1988 года этот рынок опустился со 160 до 70 или 80. Я хочу сказать, что он рухнул прямо после этого. Я думаю самым высоким курс, возможно, был тогда, когда я вышел из игры. Так что, чтобы ответить на Ваш вопрос, я пришел к своим друзьям и рассказал, что произошло. Я думал, они меня убьют, но они сказали: «Послушай, ты однажды увеличил сумму и у тебя по-прежнему есть десять тысяч. Ты сможешь сделать это снова». Я раздумывал над этим пару дней, а затем снова начал заключать сделки. Через три или четыре недели я утроил счет. С тех пор я на крючке!

Вопрос: Чему Вы научились на этом опыте. Скотт?

Скотт: В то время я считал, что я научился очень многому, но произошло еще два или три почти смертоносных случая, прежде чем я окончательно излечился от чрезмерного увлечения левереджем. Видите ли, у меня не было хорошего понимания управления деньгами. Биржевая торговля – это гораздо больше, чем просто наличие мнения о рынке и дальнейшее подкрепление этого мнения крупной позицией. Произошла сделка с медью, а затем с зерном, прежде чем я понял, как важно не позволять левереджу себя контролировать.

Это агония, когда ты пользуешься левереджем до такой степени, до какой не должен. Нельзя об этом думать. Ежеминутно в течение всего дня, каждое колебание в твою пользу возрождает надежду, что сделка сработает, а каждое колебание против тебя -это как будто острый нож в спину. Я не мог ни есть, ни спать. Я думал об этом ночи напролет. Ты все время строишь догадки и задаешь себе вопросы, правильна ли позиция или нет. Я не мог продолжать заключать сделки подобным образом. Проходить через все это было очень болезненно, но я верю, что в конечном итоге, это было самое полезное из того, что, возможно, могло произойти. Парадоксально, но близость конца дала моей биржевой торговле новую жизнь.

Вопрос: На настоящий момент Вы управляете около 50 миллионов долларов. Что в Вашей биографии, по Вашему мнению, подготовило Вас к биржевой торговле?

Скотт: Я думаю, очевидно, мне всегда были интересны игры и загадки. Мне также нравилось то, что выходит за рамки проторенной колеи. Например, я не катался на велосипеде, я катался на мотоцикле. Я никогда не играл в бейсбол в Малой Лиге; я занимался фокусами. Я тяготел к тому, что, как говорили мне другие, они не умеют делать, и мне всегда казалось, я покажу всем, что я это умею!

Вопрос: Так что для Вас вызов состоял не столько в уникальности деятельности, но скорее в том, чтобы показать людям, что никто не может определить, что является пределом возможностей для Вас?

Скотт: Полагаю, так оно и есть. Для меня в биржевой торговле соединились воедино все мои интересы: игры, загадки, компьютеры и антрепренерские попытки.

Вопрос: Вы забыли еще одно.

Скотт: Что?

Вопрос: Фокусы! Вы фокусник!

Скотт: Я начал заниматься фокусами в юном возрасте, возможно, лет в пять-шесть. С того времени у меня развился особый интерес к манипуляциям. Все старшие классы я проводил по два-три часа за вечер перед зеркалом, практикуясь в манипуляциях.

Вопрос: Скотт, когда рынок начинает двигаться против Вас, Вам никогда не кажется, что он занимается искусными манипуляциями, направленными против Вас?

Скотт: Изначально я оказался по другую сторону стола, где казалось, что я единственный, кого надули. Знание специфики, к примеру, того, как рынок делает поправку на новости или почему рынок стремится к высшей точке в самой бычьей точке, дало мне чувство большего контроля! По мере того, как я начал узнавать из различных событий, почему меня так сильно обманули, я начал видеть некоторые связи с тем, что я делаю в фокусах. Для меня стало очевидным, что на рынке, как и в фокусах, значение имеет не реальность, а восприятие реальности. То, как смотрят на вещи, то, какими они видятся.

Вопрос: А это и есть то, чем занимаются фокусники.

Скотт: Совершенно верно. Когда я выполняю фокус, где задействованы манипуляции, я пытаюсь воспользоваться тем, как люди мыслят. Мы склонны видеть мир моделями, то есть мы видим вещи согласно тому, как нас учил видеть наш собственный опыт на протяжении жизни. Будучи фокусником, ты используешь эти естественные предубеждения против человека, заставляя его теряться в иллюзии, которую ты создаешь.

Вопрос: Считаете ли Вы, что существует аналогия между тем, как фокусник пользуется нашими естественными психологическими предубеждениями и действиями рынка?

Скотт: Допустим, Вы смотрите иллюзию. К тому времени, как Вы понимаете, что девушки больше нет в клетке, или что лев исчез, Вашему разуму очень трудно вернуться назад и попытаться воссоздать событие, чтобы увидеть, как такое могло произойти. Ваше внимание было направлено в другую сторону. Для меня то же самое оказалось справедливым и на рынке. Я осознал, что к тому времени, как ты достигаешь в сделке предела, когда рынок в конце концов поворачивается, происходит перемена восприятия.

Это не перемена в фундаментальной реальности рынка. Посмотрите на крах фондового рынка, насколько отличными были действительные фундаментальные показатели за день или два до и после этого. Конечно, там имела место колоссальная перемена в восприятии. Осознание этого было особенно важно для меня. Я почувствовал, как будто вернулся на знакомую территорию. Я начал думать о рынке в более дружественных тонах, а не в терминах борьбы с иллюзией. Я попытался вернуться на место фокусника.

Вопрос: Как Вы бы охарактеризовали свою биржевую торговлю?

Скотт: Полагаю, именно здесь на первый план выступает моя философская подготовка. Когда я начал заниматься биржевой торговлей, я стал тяготеть к дискреционной торговле, а также к использованию некоторых систем. Я заработал много денег, торгуя дискреционно, и я едва покрывал убытки с системой. Я не мог понять, почему так происходит. Что я понял, так это то, что легко найти что-то, что работает в прошлом, но попытка создать что-то, что сработает в будущем – это совсем другая история. В реальности весь процесс заключения сделок – это разработка системы правил, по которым ты живешь, то, что в философии назвали бы эпистемологией. Это проверка знания. Так что вопрос в том, как ты узнаешь, что ты знаешь? Как понять, что то, что у тебя есть, имеет какое-то значение для будущего? Легко создать что-то подобное в прошлом, но попытка проверить, насколько это будет справедливо в отношении будущего и насколько это будет работать – это нечто совсем другое!

Я начал применять разные методы к своим торговым моделям, которые я разрабатывал, и к своим правилам, по которым я жил как дискреционный трейдер. Я искал какой-то способ их проверки. Из курса классической логики я знал, что верность общего утверждения подразумевает верность частного утверждения, но обратная зависимость есть ложь. Частное не подразумевает под собой общего. И поскольку мне никогда не удавалось собрать здесь все данные, я никогда не мог собрать всю информацию, как там могла появиться какая-то определенность? Осознание этого в конечном итоге привело меня к вероятности. Это был единственный путь!

Так что в общем я бы сказал, что моя биржевая торговля эволюционировала из дискреционных идей в более объективную систему правил, где я на 99 процентов пользуюсь системным подходом. Но он не является математическим. Я не пользуюсь вычислениями или алгоритмами, или скользящими средними и тому подобным.

Вопрос: Это выглядит как нелинейный подход к рынку. Это так?

Скотт: Полагаю, это зависит от того, с кем ты говоришь. Существует очень много разных способов описать это. Я придерживаюсь подхода, что для того, чтобы быть успешным на рынке, тебе необходимо какое-то преимущество, некоторое преимущество, которое, как ты считаешь, есть у тебя перед всеми другими. В своей торговой карьере я пытался воспользоваться двумя различными преимуществами. Одно основано на корреляциях. Оно заключается в том, чтобы найти рынки, развивающиеся равноправно и параллельно, и наблюдать за тем, как они движутся в противоположных направлениях, а затем выключаешь один, заключая сделки по другому, например, облигации и S&P. Ты постоянно перепрыгиваешь с одного на другое, пытаясь на один шаг опередить конкурентов, находя следующую корреляцию или недостаточность на рынке.

Другой подход, который я хочу применить на рынке, не имеет ничего общего с каким-то конкретным рынком, но скорее с определением неэффективности на всех свободных рынках, независимо от того, что это – фьючерсы, опционы или обыкновенные акции. Поскольку я стал несколько более объективным и систематичным в своем подходе, я тяготею к этому подходу.

Некоторые люди критически смотрят на это. Они говорят: «Только не говори мне, что по контрактам S&P сделки идут так же, как кукуруза». А я отвечаю: «Ну да, конечно, не так, но в то же время, у нас есть данные по S&P только на бычьем рынке». Я обратил внимание, что если мы закрываем 700, 800, 900 пунктов по S&P, то на следующий день появляется чрезвычайно высокая вероятность того, что рынок перейдет самые низшие точки предыдущего дня. Казалось, что там была некоторая игра на понижение, которая продолжалась в течение следующего дня, и если рынок достаточно сдвинулся, тогда люди были вынуждены подрегулировать свои портфели исходя из этого нового торгового уровня. Вместо заключения дневных сделок, я начал удерживать свои короткие позиции до следующего дня, ожидая, когда рынок прорвется через низшие точки.

Я задавался вопросом, является ли это особенностью рынка S&P или это нечто, не связанное с S&P, нечто, связанное с тем, как люди реагируют на все крайности рынка. Итак, я обратился к компьютеру и начал просить его просмотреть все данные там. Давай посмотрим на кукурузу, соевые бобы, наличные S&P. Давай посмотрим на любой свободный рынок и попытаемся проверить эту идею. Мы возвращаемся назад во времени, чтобы получить понимание относительно того, пользуемся ли мы чем-то мимолетным или чем-то, что на самом деле является врожденным, в том как люди реагируют на данные по ценам. Вот как мы разработали свои законы заключения сделок. Мы делаем это, разрабатывая торговые идеи, которые имеют философское значение. Мы смотрим на вероятность, а затем проверяем ее по различным пунктам, чтобы проверить ее обоснованность.

Вопрос: Так что в основном Вы по-прежнему занимаетесь эпистемологией.

Скотт: Верно.

Вопрос: Если не брать в расчет настоящее, Вы не просто ее изучаете, Вы этим занимаетесь.

Скотт: Теперь мы получаем за это деньги!

Вопрос: Скотт, что, на Ваш взгляд, является Вашей самой сильной чертой как трейдера?

Скотт: Я очень хорошо работаю в атмосфере отсутствия структуры. Думаю, мое философское образование позволяет мне отлично управляться с шумом и статикой. Я не гонюсь за наживой. Мне не нужно все, чтобы прекрасно все структурировать, чтобы почувствовать себя в своей тарелке. Если для меня это имеет значение, то есть если лежащие в основе предположения действительны, весь этот шум меня не беспокоит.

Вопрос: Каким был Ваш лучший момент на рынке?

Скотт: Первые четыре недели заключения сделок, когда я довел счет в 20 000 долларов до 65 000 долларов. Казалось, это больше, чем жизнь. Это было здорово!

Вопрос: На самом деле Вам очень повезло, что у Вас был такой опыт в самом начале торговой карьеры, Вы испытали это чувство эйфории и, возможно, даже научились с ним обращаться.

Скотт: Я считаю, что этот опыт в конечном итоге был самым важным уроком, который я только мог получить. Если бы я не рухнул на землю вскоре после этого, не думаю, что я смог бы продолжать оставаться трейдером.

Был еще ряд других сделок, которые были особенно удачными. Большая часть сделок, которые я заключаю сейчас, краткосрочны, два или три дня на рынке. Это очень статистический подход. У нас есть преимущество и мы стараемся им воспользоваться. Раньше, бывало, я занимался в гораздо большей степени тем, что я называю «фиктивным» заключением сделок, где у меня была фундаментальная идея о рынке и я заключал сделки, исходя из нее. Я, бывало, часто использовал этот стиль заключения сделок на рынке крупного рогатого скота. Верьте или нет, это был один из моих любимых рынков. Мне удалось поймать несколько крупных колебаний в спрэдах, которые я планировал за шесть, семь, восемь месяцев. Я просто продолжал повторять себе, что эти спрэды будут динамитом, когда мы дойдем до определенной точки в цикле разведения. Я искал крупный рогатый скот на подкормке из-за вероятных проблем с погодой и так далее, смог развить эту идею и до конца следовать своему системному подходу.

Вопрос: Вы по-прежнему работаете на рынке крупного рогатого скота?

Скотт: Уже год как нет, но традиционные товарные рынки – это то, к чему я испытываю слабость, особенно крупный рогатый скот и зерновые.

Вопрос: Ну, в этих рынках присутствует определенная романтика. Можно применить гегельянский подход, чтобы идентифицировать подсознательные силы, растущие за рынком: теза, антитеза, синтез. На философском уровне это очень привлекательно.

Скотт: Крупный рогатый скот – это один из немногих рынков, которые я очень хорошо чувствую, где я владею ситуацией. Я действительно почувствовал, как будто у меня было 90 процентов кусочков из мозаики рынка крупного рогатого скота, и что основываясь на этом, я могу делать крупные ставки. Большая часть моих остальных сделок была приведена в движение попытками понять то, чего я не понимаю, и фокусированием на этом аспекте. Чего я не знаю о рынке и что может произойти и задеть мои интересы, вместо того, чтобы смотреть на все более позитивно. Я понял, что не могу получить все кусочки мозаики к другим рынкам, вот почему я пошел в направлении вероятностей.

Вопрос: Скотт, справедливо ли будет сказать, что Ваше преимущество состоит в том, что у Вас есть этот очень дисциплинированный, философский подход к рынку, который позволяет Вам по настоящему понимать вероятности любой конкретной сделки, в которой Вы участвуете?

Скотт: Мне с самого начала было очевидно, что я имею дело с самыми лучшими и самыми умными в мире. Я уверен, что самые умные люди в мире занимаются не лечением рака; они работают на финансовых рынках, потому что именно здесь есть деньги. И что если я заработаю доллар, я должен забрать доллар из рук кого-то другого. А когда ты начинаешь смотреть на все подобным образом, то понимаешь, что у рынка есть две стороны. Если ты хочешь купить контракт, кто-то должен тебе его продать, а если он собирается продать его тебе, он в равной степени уверен в том же, что и ты, иначе он этого не делал бы! Когда ты начинаешь смотреть на рынок в этом свете, ты должен быть уверен, каково твое преимущество. Ты должен делать то, что говорит тебе о том, что ты можешь эффективно конкурировать со всеми этими трейдерами и институтами, торговыми фирмами, на которые работает целое войско докторов философии и профессиональных трейдеров с многолетним опытом работы, неограниченными финансовыми ресурсами и исследовательскими возможностями.

Я никогда не питал иллюзий, что я смогу одолеть некоторые из этих фирм, когда ко мне придет понимание основ. Для меня это скорее вопрос концентрации на характере рынка и более преходящих аспектах биржевой торговли.

Вопрос: Танцы между каплями дождя?

Скотт: Да, хорошо сказано. Ключ к успеху заключается в том, что ты должен знать, каково твое преимущество и уважать конкурентов, потому что это жестко: талантливый, трудолюбивый и обеспеченный!

Вопрос: Скотт, чему, на Ваш взгляд, биржевая торговля научила Вас о Вас самих?

Скотт: О, многому. Она учит тебя ожидать подвохов и быть к ним готовым! В конце концов ты оказываешься в ситуациях, в которых ты и не думал оказаться, когда ты вынужден принимать решение. Ты не можешь медлить. У тебя нет времени на обдумывание. На рынке идет торговля, и ты должен выйти из позиции или сделать что-то. Ты также оказываешься в ситуациях, в которых ты не хотел бы оказаться, несмотря на всю свою подготовку. Так что ты должен мыслить быстро и проворно. Ты должен научиться понимать и управлять левереджем. У тебя всегда должно быть достаточно левереджа, чтобы повеситься, и никто тебя не остановит! Чему я научился, так это тому, что несмотря на пробы и ошибки и некоторые почти смертоносные случаи, я выжил и очень хорош в том, чем я занимаюсь.

Я также знаю, что я смог вернуться после 70, 80-процентных спадов, а затем продолжил достигать новых высот. Никогда не случалось так, что я не взял бы новую высоту. И я перешел от дневных сделок к торговле спрэдами, а затем применял разнообразные стратегии и стили на различных рынках. Думаю, мне очень хорошо удается применять психологию. Я действительно чувствую, что я могу пойти на любой мировой рынок и заработать деньги. Нужно просто всегда знать свое преимущество! Я разговаривал с трейдерами, которые вошли в полосу проигрышей и не могут понять, почему они не зарабатывают денег. Я всегда задаю им вопрос: «Что вы делали, когда выигрывали?» и иногда они не знают, что они делали, или почему они выигрывали. Они не способны установить, что то, что они привносят на рынок – уникально, и позволяет им использовать эту возможность.

Вопрос: Что уникального привносит на рынок Скотт Фостер?

Скотт: Я считаю, что в большей степени – мой психологический подход к рынку, а не определенную методологию. Я тяготею к определению того, что работает. В течение долгого времени я торговал только на рынке крупного рогатого скота. У меня были периоды, когда я ничего не делал, кроме того, как торговал спрэдами. Были месяцы, когда я заключал сделки только по S&P. К счастью, весь этот опыт был положительным. Ты должен быть гибким и многосторонним. Ты можешь поставить на знание одного лишь рынка или одного технического или тактического подхода. Если ты поступишь так, ты обнаружишь, что внезапно рынок меняется и ты уподобляешься оленю, попавшему в свет прожекторов.

Вопрос: Теряешься.

Скотт: Ты растерян и парализован в свете меняющегося рынка. Тебе необходима способность адаптироваться. Я считаю, что в этом состоит моя сила как трейдера.

Вопрос: Откуда, на Ваш взгляд, взялась эта способность?

Скотт: Я уверен, что это комбинация моей образовательной базы и жизненного опыта плюс то, как я был воспитан. Я вырос в семье, ориентированной на достижение успеха. Также я не стал бы упускать из вида важность моей философской подготовки. Я всегда был уверен, что главное – это идея. Моя мама, бывало, спорила со мной. Она говорила: «Человек, у которого есть идея, находится во власти человека с опытом», а я этого не приемлю, потому что я никогда не считал, что человеческий опыт надежен. Я действительно верил, в философском смысле слова, что идеи всемогущи. В конечном счете идея выиграет у опыта. И, возможно, именно таков мой подход к рынкам.

Вопрос: Считаете ли Вы, что рынок в Вашей власти?

Скотт: Нет, потому что рынок разумен. Я не рассматриваю его антагонистически. Я хочу сказать, если у меня трудный день, я не считаю, что это рынок за мной охотится.

Вопрос: Ни разу так не считали?

Скотт: Думаю, было пару раз, когда я купил по высокому курсу, но на самом деле я плыву по течению. Я не считаю дни, когда я проигрываю, плохими. Я не думаю, что рынок мне враждебен. Я действительно считаю рынок своеобразным развлечением. Это скорее упражнение для ума, все тысячи сделок, которые я заключаю. Завершатся ли они лучшими статистическими результатами.

Вопрос: Это ощущение похоже на то, что Вы почувствовали, достав своего первого кролика из шляпы?

Скотт: Мне очень нравятся фокусы по сей день. Мне нравится смотреть, как хороший фокусник пудрит мне мозги, развлекает меня, и видеть, как он надувает публику. Я делаю именно то, что должен. Я просто представить себе не могу, как не заключать сделок! Когда я был очень маленьким и практиковался в фокусах, я, бывало, постоянно заставлял маму угадать карту. Она, бывало, спрашивала: «Скотт, ты, наверное, считаешь, что я на этой планете только для того, чтобы тянуть карты?», а я отвечал: «Да!». Я действительно считал, что ее единственное предназначение состоит в том, чтобы я ее развлекал. И в определенной степени у меня такое же видение рынка. Единственная причина, почему существует рынок – это потому, что мне нужно обеспечить семью. В этой среде я чувствую себя настолько уютно, что я считаю, что она создана под заказ. Если бы я мог изменить то, как идет торговля на рынке, чтобы сделать его более простым, или чтобы заставить его чаще меняться, я не стал бы ничего менять! Я бы оставил его именно в том состоянии, в котором он сейчас находится – на него так приятно смотреть!
Содержание Далее

Как начать торговать на фондовой бирже
Яндекс.Метрика