Главная Виды бирж Крупнейшие фондовые биржи Торгуемые инструменты Торговые стратегии Лучшие брокеры
Лучший Форекс-брокер Альпари
Коппел Р. Быки, медведи и миллионеры. Хроники биржевых сражений

Книга, рассказывающая о том, как люди становились трейдерами и управляющими крупными фондами. Какие взлеты и падения они переживали, где находили силы и черпали вдохновенье для новых побед! Прочтя книгу, понимаешь, что легких денег не бывает. И те, кто добился успеха – не просто везунчики, а профессионалы, обладающие большими знаниями, опытом и колоссальным самообладанием.

Какой  Форекс-брокер  лучше?          Альпари          NPBFX          ForexClub          Сделайте  свой выбор!

Глава 11. Сделки по Драммонду. Робин Меш

Госпожа Меш – главный технический аналитик по бумагам с фиксированным доходом в «Томсон Ризерч», одном из крупнейших поставщиков частных финансовых информационных услуг в мире. Она признанный эксперт по геометрии Драммонда. Робин является автором книги «Рыночные пророки – облигации Чикагской товарной биржи», информационного бюллетеня по рынку бумаг с фиксированным доходом, предоставляющего торговые стратегии и анализ 30-летних долгосрочных казначейских обязательств.

Вопрос: Что в первую очередь привлекло Вас в торговле на бирже?

Робин: Я изучала религию в Университете Брауна и у меня были большие проблемы в отношении того, чем я буду заниматься, закончив университет. Мне предложили изучать технический метод анализа рынка, чтобы помогать другим заключать сделки.


Знаете ли Вы, что: Форекс-брокеры Альпари и ForexClub присутствуют на рынке еще с конца 1990-х гг. В то же время, они одними из первых получили лицензии ЦБ РФ на осуществление деятельности форекс-дилеров.


Вопрос: В то время это не казалось несколько странным занятием?

Робин: Нет. На самом деле я сразу влилась в это и отдалась этому делу на 100 процентов, потому что мне действительно понравились люди, на кого я работала, и мне казалось, что мне это будет интересно.

Вопрос: Чем именно Вы изначально занимались?

Робин: Мне выдали книгу по геометрии Драммонда. Меня попросили ее прочитать и понять. Это начиналось как очень маленький проект. В то время мне нравилось браться за маленькие проекты и взращивать их!

Вопрос: Человек, с которым Вы работали, был ученым?

Робин: Он был трейдером и не очень успешным – вечно борющимся трейдером, у которого в какие-то моменты бывали успехи, а затем рынок в некотором роде сбил его с ног.

Вопрос: Почему он обратился к Вам? Считаете ли Вы, что он решил, что у Вас есть врожденный талант к рынкам, или это из-за Ваших математических способностей?

Робин: Думаю, я была сообразительной и очень энергичной, и у меня было много свободного времени. А когда все это соединяется, что он терял? Ничего, он только многое приобретал.

Вопрос: Когда Вы начали изучать геометрию Драммонда, показалась ли она Вам сложной?

Робин: Я ее обожала! Изучая материал, я познакомилась и стала общаться с Чарли Драммондом. В то время, пока я читала его книгу, там было, возможно, только 50 продвинутых пользователей.

Вопрос: Продвинутых пользователей?

Робин: Продвинутые пользователи были избранной группой трейдеров. За небольшую плату любой мог им стать. Чарли присваивал Вам номер, который давал Вам возможность разговаривать с ним и научиться системе. Нас 100. Группа была закрыта некоторое время назад.

Вопрос: И какой у Вас был номер?

Робин: Человек, с которым я работала, был номером 7. Помните, я ведь не заплатила за инструкцию! После того, как я освоила систему, Чарли присвоил мне почетный номер, что было очень мило с его стороны, и выдал мне мой собственный комплект книг. Думаю, я была 69. На самом деле я даже не знаю. Мне нужно посмотреть.

Вопрос: Что именно в Чарли Драммонде показалось Вам столь интересным?

Робин: Подлинность. Знаете, его стиль был настоящим. А как это понимаешь? После того, как ты поговоришь о рынке и сделке, это открывается само собой. Чарли был настоящим и он действительно хотел, чтобы человек научился. Он стал моим наставником в биржевой торговле. Не знаю, был ли у Вас когда-либо наставник, знаете, когда тебя наставляет настоящий человек, который ничего не утаивает. Так что для меня это был прекрасный опыт.

Вопрос: У Вас был шанс с ним познакомится лично?

Робин: Да. Мы встречались и всегда тайно! Он эксцентрик, а не публичный человек. Мы с трейдером, на которого я работала, встречались в назначенном месте в Торонто. Мы привозили с собой компьютер и прорабатывали материал.

Вопрос: С Чарли Драммондом?

Робин: Да. Я обожала анализ. Изначально я не заключала сделок. Мне не разрешалось становиться у руля в течение пяти лет Я просто вводила заказы, делала анализ и давала торговые рекомендации.

Вопрос: Что Вам в настоящее время нравится в биржевой торговле?

Робин: Смешно, но я думала об этом, пытаясь понять, почему мне так нравится биржевая торговля. Я помешана на контроле! Думаю, возможно, не существует лучшей профессии для такого человека как я: анализ и определение того, что произойдет завтра, дают наибольший контроль над миром.

Вопрос: Должно быть, Вас очень расстраивает, когда мир не соответствует Вашему анализу. Я хочу сказать, создается впечатление, что Вы вечно пытаетесь вычерпать море.

Робин: Совершенно верно. Это тяжело. Я хочу сказать, это действительно невозможно.

Вопрос: Но, как говорит Камю, надо полагать, Сизиф был доволен своей долей. В противном случае, он не продолжал бы предпринимать попытки закатить тот камень на гору.

Робин: Верно. Ну и ты также должен быть оптимистом, потому что абсолютная невозможность контроля – это просто факт рыночной жизни.

Вопрос: Парадоксально, но это вознаграждает именно ту часть тебя, которой нравится все контролировать. Конечно, как Вы сказали, в конечном итоге ты не можешь все полностью контролировать, потому что рынок слишком обширен и во многом бесконтролен.

Робин: Знаете, что? Возможно, я только в уме знаю об этом, потому что ежедневно берусь за это с энтузиазмом и наивностью. Так что на определенном уровне я еще не совсем это знаю. Мне по-прежнему кажется, что я зарываюсь вглубь рынка. За последние три месяца я нашла нечто, на мой взгляд, совершенно новое о рынке. И это дает мне новое понимание того, что происходит.

Вопрос: Можете поделиться?

Робин: Это касается профилей рынка. Как Вы знаете, я также работаю с этой формой анализа. Мне кажется, что даже работа Драммонда стала для меня скорее настоящим, нежели будущим. Многое из моих более ранних работ проецировалось на будущее.

Вопрос: Было более предупреждающим.

Робин: Верно. В большей степени, чем рассмотрение реальных рыночных потоков сейчас. Так что я думаю, что его работа шла к этому и, безусловно, в большей степени была направлена на то, что происходит здесь и сейчас.

Вопрос: Вы хотите сказать, что биржевая торговля стала в большей степени...

Робин: Настоящим.

Вопрос: Более завязанной на то, что происходит на рынке в развитии, нежели чем на попытку спроектировать, что произойдет дальше?

Робин: Совершенно верно. И это заставляет тебя отказаться от некоторых вещей. Это заставляет тебя отказаться от цены ради структуры, отказаться от многих проектов, чтобы иметь возможность оставаться в рамках текущих событий. И в рамках настоящего времени существуют проекты. Для меня это означает, что я стала в гораздо большей степени среднесрочным трейдером, где моя торговля на бирже в меньшей степени сориентирована на конкретные цены, в пользу общей структуры профиля рынка.

Вопрос: В целом, говоря о биржевой торговле, что Вам кажется столь пленительным?

Робин: Это высококонкурентный вид спорта и здесь не так уж много победителей. Для меня это означает, что многие люди поступают неправильно. Остается только удивляться, как много людей проигрывает.

Вопрос: Ну, Вы явно не считаете это достаточно веской причиной для того, чтобы в этом не участвовать. Напротив, кажется, что это подталкивает Вас к тому, чтобы в этом участвовать.

Робин: Так оно и есть. Мой анализ рынка очень точен. Для меня самой основной задачей является преодоление разрыва между моим анализом и исполнением. Я считаю это ключевым вопросом в своей торговле на бирже.

Как я уже говорила раньше, я начинала, занимаясь в течение ряда лет просто анализом по очень многим рынкам и этот анализ был предельно ясным. Я хочу сказать, я могла указать, куда рынок пойдет сегодня, завтра, через неделю, в следующем квартале! Я могла сказать – это самая низшая точка месяца, это самая высшая.

Вопрос: Всегда проще говорить об этом со стороны, чем когда ты «в поле», не так ли?

Робин: Да, Вы отлично это сформулировали, потому что так много разного происходит, пока ты находишься «в поле» и играешь.

Вопрос: Робин, к чему, на Ваш взгляд, Вы идете? Ранее Вы упомянули потребность контролировать. Это то, над чем Вы должны работать?

Робин: Да, определенно. Это та часть меня, которая сгорает на рынке. Так что за этим нужно пристально следить. Существует фаза, которую ты проходишь, где ты думаешь, что не можешь проиграть. И ты убеждаешь себя в том, что ты точно знаешь, что дальше собирается делать рынок. Затем, усложняя проблемы, ты думаешь, что поскольку ты не можешь проиграть, ты можешь также воспользоваться полученной прибылью, когда рынок идет против тебя. Настолько сильно ты это чувствуешь. Но тебе нужен этот опыт ошибок, чтобы ты мог научиться быть дисциплинированным трейдером, что при окончательном анализе означает наивысший контроль. Ты учишься на своих ошибках, если решил обращать на них внимание. Я участвовала в той крупной сделке по платине. Это было подсказкой.

Вопрос: Вы тогда торговали за счет учреждения?

Робин: Нет. Мы торговали за свой собственный счет.

Вопрос: У Вас была своя торговая группа?

Робин: Да. И мы действительно были уверены в этой сделке. И, знаете, по иронии судьбы, чем ниже он опускался, тем больше уверенности он вселял, уверенности в том, что он вернется, и что на самом деле он еще не рухнул. Я хочу сказать, он не шел в нашем направлении, но и на части не разваливался.

Вопрос: И конечно, чем ниже он становился, тем более привлекательной становилась его покупка, верно?

Робин: Мы все просто ждали «крупного колебания». И однажды мы пришли и – Боже мой, я никогда в жизни не видела более длительного снижения.

Вопрос: Плохая линия диаграммы?

Робин: Да, линия графика. Полагаю, возможно, это была плохая цена, но она смотрела на нас. Мы находились в ситуации полного отрицания. На самом деле все кончилось тем, что мы закрыли компьютер простыней на день.

Вопрос: И это помогло?

Робин: Боль была настолько ужасной, что не было возможности справиться с ней иначе. И мы не вышли из игры, мы по-прежнему не вышли из игры! Простыня была просто первым шагом. В конце концов, боль стала настолько сильной, что нам просто пришлось выйти из игры. Конечно, никто даже не думал о том, чтобы на этом этапе рискнуть.

Вопрос: Кажется, дошло до момента, где ты либо избавляешься от позиции, либо вынужден приобрести новую простыню.

Робин: Одеяло. Чтобы оно не явилось к тебе ночью! Это лишь один из многих случаев, произошедших со мной на пути к трейдерской дисциплинированности.

Вопрос: Считаете ли Вы, что в Вашей биографии было что-то, что подготовило Вас к биржевой торговле?

Робин: Музыка. Я музыкант и до того, как пойти в колледж, всерьез задумывалась о музыкальной карьере. Я слышала, что идея узнавания моделей, то есть то, чем я пользуюсь в своем графическом анализе, связана со способностью читать и интерпретировать музыкальные партитуры.

Вопрос: На каком инструменте Вы играли?

Робин: Фортепиано.

Вопрос: Считаете ли Вы, что музыка влияет на Вашу биржевую торговлю?

Робин: Думаю, да. Музыка порождает внутри тебя поток. Возможно, она создает внутреннюю атмосферу для интуиции, которая, как я полагаю, играет важную роль в биржевой торговле.

Вопрос: Вы высказали мысль, что Ваша способность распознавать модели, возможно, идет от Вашей способности читать музыку?

Робин: А также слышать музыку. У музыкальных фраз, тонов и связей внутри мелодий существуют определенные свойства.

Вопрос: Взаимозависимость между тонами и мелодией?

Робин: Совершенно верно, и там проводится много детективной работы. И когда я исследую ценовой график, я также чувствую себя сыщиком. Я ищу связи. Я ищу ключи к пониманию. Очень часто я говорю с графиком. У меня есть тысячи исследований моих графиков, картинки и цветовые коды, по которым я могу немедленно увидеть и почувствовать, что говорит мне график.

Вопрос: Так что Вы определенно считаете, что Ваше музыкальное образование в детстве и Ваш непрекращающийся интерес к музыке подготовили Вас к биржевой торговле?

Робин: Да, я думаю, это был бесценный опыт.

Вопрос: Робин, считаете ли Вы, что торговля на бирже это скорее карма, чем догма?

Робин: Думаю, это отличный вопрос. Мое отношение к этому несколько отлично. Я думаю, это карма и дхарма, и, честно говоря, она ничего общего не имеет с догмой! Карма означает, что ты будешь привлекать в своей жизни ситуации, над которыми у тебя нет контроля. И если тебе суждено быть богатым, ты можешь просто купить лотерейный билет. Если ты больше ничего не делаешь, кроме того, как играешь в лотерею, то именно так это с тобой и произойдет! Ты слышишь, как люди рассказывают такие истории, ух-ты, парень-то был сантехником. Почему он? Ты можешь сделать это любым другим способом. Знаете, выбрать свой участок, потому что любой случай раскроет перед Вами свои возможности. Он раскроется, и именно так это и произойдет. Покупайте бобы и ждите, пока они не вырастут до предела!

Вопрос: Кажется, это весьма либеральный взгляд для человека, помешанного на контроле.

Робин: Это только начало. Везучесть – не преступление! Другая сторона состоит в том, что ты связан чувством долга, полагаю, дхармой, которая каждый день упорно над чем-то работает. Я считаю, что независимо от того, что я из себя представляю, я не могу контролировать карму, но я отлично могу контролировать свою профессиональную этику и дисциплину, дхарму. И если я не буду делать это настолько, насколько я способна, тогда, я полагаю, моя карма не откроется передо мной наиболее полно. Много лет назад я получила книгу, графики и предложение научиться торговой системе. В основном моя жизнь состояла из того, что я ухватила эту кость и стала ее грызть. И каждый раз, когда я ее грызу, мне открывается что-то новое. И по-прежнему продолжает открываться. Дисциплинированность, усердие и интеллектуальная строгость – вот моя дхарма.

Вопрос: Считаете ли Вы, что в биржевой торговле, чем больше ты отказываешься от контроля, тем больше контроля ты в конечном итоге получаешь? У Вас был подобный опыт?

Робин: Ну, возможно, в жизни. Но в биржевой торговле?

Вопрос: Я размышлял над тем, что Вы сказали ранее чисто аналитически, Вы отказались от контроля, сфокусировавшись в большей степени на структуре, чем на цене. Ваша биржевая торговля стала в большей степени настоящим.

Робин: Верно.

Вопрос: Мне просто пришло в голову, что чем от большего контроля отказываешься, пытаясь предугадать направление рынка, тем больше ты смотришь на то, что делает рынок и у тебя появляется ориентация в настоящем времени. Это то, что Вы имели в виду? Был ли это отказ от контроля над курсами, что позволил Вам стать более чуткой по отношению к рынку?

Робин: Я полагаю, это так. То, что ты отказываешься от цены, дает тебе возможность видеть всю структуру рынка в целом. Закованность в ценовой ментальности действительно во многих случаях противоречит внутренней логике, на которой строится торговля.

Вопрос: То есть Вы говорите о том, что нужно отказаться от контроля, чтобы обрести более динамичное видение структуры рынка.

Робин: Верно.

Вопрос: И не концентрироваться настолько конкретно на определенном ценовом показателе – а вместо этого фокусироваться в большей степени на том, что пытается сказать тебе рынок. В Вашем случае, на том, какую именно сонату играет рынок? Сонату, не партитуру!

Робин: Верно. Так что тебе действительно приходится отказываться от контроля. А это может быть очень сложно. В последний раз, когда мы разговаривали, я была очень сориентирована на управление рисками. Я работала и с Питом Штутмайером, и с Чарли Драммондом, ни один из которых не торговал со стопами. Таково было их управление рисками. Они считают, что стопы – это ужасно! Мне было сложно так поступать. Но я стала гораздо спокойнее относиться к тому, что я не остановилась, позволяя рынку доказать, что моя позиция была ошибочной.

Вопрос: Я полагаю, что причина, по которой они не пользуются стопами, состоит в том, что они думают, что это мешает получить более общую картину рынка.

Робин: Есть два аспекта. Человек делает это, потому что он полагает, что его всегда это выручит. А другой считает, что это будет мешать. И я могу понять, как это могло произойти. Например, возьмем данный период, месяцы горизонтального движения на рынке и рынок начинает уходить от горизонтального движения то в одну, то в другую сторону. Если у тебя было много исходных данных и рынок ушел оттуда, то для того, чтобы убедиться в ошибочности, уйдет много времени. Движение вперед-назад вокруг определенной точки – это незначительно. Чтобы вернуться назад в область консолидации, потребуется повторный вход.

Вопрос: Или внезапный прорыв?

Робин: Так что нужно быть более гибким в рамках, в которых ты хочешь торговать, и именно поэтому я говорю, что я стала гораздо более ориентированной на торговую структуру. А структура дает тебе гораздо больше времени для принятия решений.

Вопрос: В чем, на Ваш взгляд, Ваша главная сила как трейдера?

Робин: В анализе, понимании рынка, знании того, куда идет рынок, основанном на структуре.

Вопрос: В чем, на Ваш взгляд. Ваша главная слабость, как трейдера?

Робин: Я не верю в то, что вижу.

Вопрос: Не можете действовать, исходя из этого?

Робин: Да. Я увижу что-то и говорю своему партнеру, своему брокеру, то есть всем на свете. А затем, наступает минутное сомнение. Иногда мне приходится заставлять себя заключать сделку, потому что очень часто я черпаю удовлетворение уже в том, что я оказалась права.

Вопрос: В анализе.

Робин: То есть я права, но вовсе не обязательно зарабатываю деньги.

Вопрос: Считаете ли Вы, что Вы должны стать более дисциплинированной, чтобы преодолеть эту природную наклонность?

Робин: Да. Поскольку я получаю сильное удовлетворение, когда оказываюсь права, я должна стать более дисциплинированной, чтобы заключать сделки. Это не совсем страх. Иногда я могу приниматься за заключение сделок и бросать это. Но с анализом все иначе – у меня к нему болезненная привязанность!

Вопрос: Каким был Ваш худший момент на рынке? Был ли это тот случай с платиновой сделкой?

Робин: Да, это было ужасно, но у меня был случай похуже! Это был евро-долларовый спрэд. Я работала на крупное учреждение. В то время я действительно ничего не знала о спрэдах, и еще меньше знала о евро-долларах! Если Вы спросите меня, какими они были в то время, я не смогу сказать! У меня просто было представление о спрэде евро. Это было на этом непревзойденном, «ниже некуда» уровне. Знаете, как это происходит!

Вопрос: По моему опыту, когда ниже некуда, это значит, что они определенно не вырастут!

Робин: Я разместила все эти заказы пирамидально, а я торговала множеством контрактов. Я уехала в отпуск. Вот уровень уверенности в себе! И я звонила каждый день, а спрэд становился все хуже. Я продолжала говорить себе, что я пытаюсь сохранить дисциплину и получу прибыль. Я продолжала формирование проигрышной позиции.

Вопрос: Знаете, отпуск был просто еще одной простыней!

Робин: Совершенно верно. Отпуск может, в конечном итоге, оказаться наибольшим отрицанием! На самом деле, когда он начал опускаться, я перестала звонить. Просто мне было слишком тяжело знать об этом. Я решила, что подожду до конца недели. Когда я вернулась, там был полный беспорядок. Я, наверное, спустила половину счета, что было просто разрушительно! Я провела остаток года, просто пытаясь вернуться к нулю. Это меня очень деморализовало.

Вопрос: Как Вы с этим справились?

Робин: Я просто начала сначала. Я была решительно настроена больше никогда не совершить такой ошибки!

Вопрос: Чему Вы научились на этом опыте?

Робин: Эта сделка явилась, возможно, самым большим опытом в моей жизни. За всю историю заключения сделок за счет учреждения я из трейдера выросла в профессионала. Я осознала, что на рынке крутятся большие деньги, и что это значит – понести крупные убытки. Я убеждена, что необходимо лично испытать, что такое крупный убыток, чтобы стать профессиональным трейдером. Это не поколебало мою уверенность в себе.

Вопрос: Вы приняли удар и выжили?

Робин: Да. Я выжила и начала все с начала. Я заново пересмотрела весь свой технический анализ. Знаете, нет ничего приятнее, чем начать с нуля, вернуться к доске и начать все заново.

Вопрос: Робин, что нового, на Ваш взгляд, поведала Вам о себе биржевая торговля?

Робин: Она сделала меня более цельной, более приземленной. Я научилась переносить боль. Моя болеустойчивость просто невероятна. Мне кажется, я могу выйти на улицу после тяжелого дня на бирже и сказать, хорошо, мир, задай мне перцу! Это был долгий путь и много работы – много часов и концентрации.

Я полагаю, у меня довольно хорошее чувство юмора и сдержанность в отношении биржевой торговли. И я ограничиваю все это пределами торгового зала. Я по-настоящему верю в карму/дхарму. Я хочу сказать, я абсолютно уверена, что опыт анализа рынка, погружения в работу, заключения сделки, всего, что, как предполагается, я должна делать, все это доставляет мне массу удовольствия и удовлетворения. Так что я не беспокоюсь. Я не принимаю убытки близко к сердцу!
Содержание Далее

Как начать торговать на фондовой бирже
Яндекс.Метрика